Светлой памяти Игоря Сидоренко, казака ст. Константиновской, директора Казачьего училища г. Волгодонска, посвящается.
Прочитав в газете «Правда что?» за № 47 (от 17. 12. 09г.) статью Елизаветы Николаевны Пономарёвой «Мы не говорим – мы делаем», не смог не взяться за перо. Во-первых, в поддержку своей землячки: наши родовые станицы находятся недалеко друг от друга по Северскому Донцу. Во-вторых, тема, затронутая ею, мне очень близка.
В нынешнее время говорить о казаках стало модно, и пишут об этом все, кому не лень, и меньше всего, по-моему, – сами представители этого древнего народа. Суть писанины, в основном, сводится к одному вопросу: казаки – это народ или не народ (в этническом понимании)? Хотя главное – это то, что казаки у нас просто есть. Есть их многовековая культура, традиции и обычаи, «гутор», который практически забыт, национальная одежда, которая с носимой формой мало что имеет общего, места компактного проживания – станицы и хутора.
Он существует: истерзанный, перемешанный, очень сильно ассимилированный народ. За 70 лет Советской власти – практически изведённый под корень. Итог печален: на момент переписи 2002 года в графе «национальность» слово «казак» поставили чуть более 200 000 человек (для справки: в начале 20-го столетия казаков в Российской империи было 5800000).
Внезапно для многих казачий народ всколыхнулся в начале 90-х, начав свой поход по долгому, извилистому и тернистому пути, имя которому – национальное возрождение. Много было смеха, страха, неприязни и болезненного любопытства при виде разнаряженной массы людей в погонах войск несуществующей империи и с непонятными наградами. А чего мы хотели видеть? После 70-летнего расказачивания, в ходе которого был уничтожен или выброшен из страны цвет казачьего народа, а все, что так или иначе его касается, стиралось с лица земли и из сознания людей.
Когда это всё начиналось, мало кто представлял себе те цели и задачи, которые предстоит решить. Только последние несколько лет постепенно приходит понимание, что казаки – это именно народ, имеющий право быть на своей земле, а не погонно-ряженая масса, предназначенная для охраны лесопосадок.
И тут началось самое интересное – концепция развития казачества. Она по-прежнему сводится к тому, чтобы всячески растушевать понятие казаков как народа и всячески поощрить так называемое «казачество» как сообщество неких «театральных кукол», которые «висят на плечиках», а в нужный момент их по первому щелчку бросают в огонь и воду. Неужели умнейшие мужи не могут понять, что если они напялят на тульских и тамбовских мужиков шаровары с лампасами и обзовут все это «казачеством», ничего из этого не получится?! Есть две черты, которые отличают нас от других православных народов России: это способность к самоорганизации и отсутствие отношений «барин – холоп». А вот последнее как раз-таки активно насаждается в нынешнем казачестве.
Какое это имеет отношение к Волгодонску, а именно – к казачьему училищу?
Я знал Игоря Сидоренко с 2000 года. Это был яркий и неординарный человек со своими достоинствами и недостатками. Но одного было у него не отнять – он был патриот своей малой родины. Возглавив Волгодонское казачье училище, он вложил всю душу в его становление, не делил учащихся на казаков и неказаков, а стремился привить им, помимо профессии, ту культуру, традиции и дух, которые присущи коренным жителям Дона. За благо своих кадетов и своего училища он был готов ехать куда угодно. На его столе всегда – переписка со всевозможными инстанциями, в которой он просил, требовал, умолял: сделать ремонт, улучшить материально техническую базу и т.д. В училище нашёл приют творческий коллектив Григория Дрыжакова, который помогал Игорю прививать детям музыкальную часть культуры нашего народа. Долго и тяжело болея, Сидоренко до последнего руководил своим коллективом преподавателей, который за годы существования училища стал очень гармоничным и слаженным.
Игоря не стало. Светлая ему память. Но уже незадолго до его смерти, вопреки рекомендациям Сидоренко, Департамент по делам казачества назначил и.о. директора училища женщину. Все возражения игнорировались. Хотя те, кто принимал решение о назначении, в своё время клялись Игорю в дружбе и были им очень уважаемы. Я не знаю лично того человека, который сейчас возглавляет училище, и не могу сказать о ней ничего плохого. Да и дело здесь не в персоналиях. Весь вопрос – в затирании казачьих традиций и ментальности. То, благодаря чему и был создан Департамент по делам казачества в Ростове-на-Дону, стало ненужно и даже вредно. Ведь назначение женщины на должность директора казачьего училища – шаг, мягко говоря, экстравагантный. Узнав об этом, все атаманы юртов, входящих в Восточный округ, выразили своё недоумение. Кстати, надо отдать должное председателю Совета стариков нашего округа Стадникову, который категорически возражал против этого назначения. Ведь были представлены и другие кандидатуры – мужчины, вполне достойные и уважаемые люди.
Я прекрасно понимаю, что, по закону, Департаменту по делам казачества во главе с И.В. Казарезовым мнение атаманов учитывать необязательно. Но данное училище единственное в округе имеет статус казачьего, и учатся в нём дети из разных юртов. И вполне логично было бы собрать атаманов Восточного округа и выслушать их мнение. Но призывы к этому были проигнорированы. И выходит, что казачий народ до такой степени «извёлся», что и мужчин-то у нас нет на данную должность?
Слишком часто у нас повторяется такая ситуация: поставили перед фактом – и никому ваше мнение не нужно. Вся эта чиновничья околоказачья публика давно уже оторвалась от земли, превратилась в заурядных чинуш, которым превыше всего – собственное барское «Я».
Павел Сериков, казак х. Почтовый ст. Усть-Быстрянской,  атаман Зимовниковского юрта